Волшебное утро
Перевод с абхазского
Москва
Советский писатель
1988
Художник Ирина Максимова
(с) Перевод на русский язык.
Издательство «Советский писатель», 1988
СОДЕРЖАНИЕ
ВОЛШЕБНОЕ УТРО
- Добрый день. Перевела С. Кузнецова
- Чудесный спор. Перепела С. Кузнецова
- Мосты. Перевела Е. Николаевская
- Поэзия ты моя. Перевела С. Кузнецова
- «Ты здравицу провозгласил...» Перевела Е. Николаевская
- Разговор с Землей. Перевел Г. Регистан
- Звон колоколов. Перевела С. Кузнецова
- Таинственность. Перевела С. Кузнецова
- Говорят мне. Перевела Е. Николаевская
- Ветви. Перевела С. Кузнецова
- «Ничего в этом мире старого нет...» Перевела Р. Казакова
- Ты пела, Тамрико... Перевела Р. Казакова
- С солнечной вечной душой. Перевела Н. Хлебникова
- Баллада о человеке, победившем смерть. Перевел Ю. Лакербай
СТРАНА ДОБРОТЫ
- Рица. Перевел Г. Регистан
- Абхазия. Перевела Е. Николаевская
- Корабль «Дмитрий Гулиа». Перевела Р. Казакова
- Нет, я не Медея... Перевела С. Кузнецова
- Памяти Зураба Анчабадзе. Перевел Ю. Лакербай
- Баллада о песне и творце. Перевел Ю. Лакербай
- Водопад. Перевел Ю. Лакербай
- Вечная песня. Перевел Ю. Лакербай
- Апсилия (Баллада). Перевела С. Кузнецова
- Горькое послание. Перевел Ю. Лакербай
- Абхазец и море. Перевела Е. Николаевская
- Стихи о море. Перевела С. Кузнецова
ВРЕМЕНА ГОДА
- Здравица Новому году. Перевел Г. Регистан
- Весна пришла! Перевела С. Кузнецова
- Рок. Перевела Е. Николаевская
- Друзья. Перевела Е. Николаевская
- «Как уголек, что светит сквозь золу...» Перевела Р. Казакова
- Скажи... Перевел Ю. Лакербай
- Помыслы мои, мечты... Перевела С. Кузнецова
- Какая женщина стареет! Перевела С. Кузнецова
- Трудная ночь. Перевела С. Кузнецова
- Раненая птица (Баллада). Перевела С. Кузнецова
- Первая победа. Перевела Е. Николаевская
- Маме. Перевела С. Кузнецова
- О мама родная моя, почему? Перевела С. Кузнецова
- Старик и голуби. Перевела Н. Хлебникова
- Мельница. Перевела С. Кузнецова
- Увидела только сейчас. Перевел Ю. Лакербай
- У памятника павшим героям. Перевел Ю. Лакербай
- Письмо матери. Перевела Н. Хлебникова
- Времена года. Перевела Е. Николаевская
- Слава зиме. Перевела С. Кузнецова
ИМЯ ТВОЕ
- Женщине. Перевела Н. Хлебникова
- Имя твое. Перевела Е. Николаевская
- Маленькая девочка во мне живет. Перевела С. Кузнецова
- Из Кабардинского цикла. Перевела С. Кузнецова
- Я глазами с тобой говорила
- Где та песня?
- Ода мужчинам (Шутка). Перевел Ю. Лакербай
- В голубом мире. Перевела Р. Казакова
- Женщина сына ждала. Перевела С. Кузнецова
- Мать и сын. Перевела С. Кузнецова
- Материнское благословение. Перевела С. Кузнецова
- Возраст благодати. Перевела С. Кузнецова
- Воскрешение. Перевела С. Кузнецова
СЧАСТЛИВЫЙ МЕСЯЦ ОСЕНИ
Перевела Т. Пономарева
- Я тебе не сказала?
- Я так боялась
- Я еще
- По моему состоянию судя
- У меня есть задание
- Что делать?
- В чем вина моя
- Месяц уходит
- Ты сказал мне
- Что с тобой
- И ты, и я, и те стихи
- Грех
- Найди белого коня
- Судьба
- Ты
- Еще я
- Осень ты последняя
- Зачем ты встретился?
- Души моей испытания
- И были малы расстояния
- Одно мое имя
ВОЛШЕБНОЕ УТРО
ДОБРЫЙ ДЕНЬ
Добрый день тебе, добрый день,
разогнавший ночную тень,
давший мне возможность собрать
строки песен в стройную рать,
подаривший право творить,
полным голосом говорить.
День, спасибо тебе за то,
что усерден был как никто,
что удачей труд увенчал,
если Пушкин вдруг зазвучал
под абхазским моим пером,
словно вешний гортанный гром.
Сколько лет прошло в суете!
Сколько лет прошло в немоте!
Было сердце будто сундук,
где укрыт, где запрятан звук
за секретным стальным замком.
И жила я тишком-молчком.
Долго длился этот запрет.
Но, сегодняшним днем согрет,
стих пробился из-под замка,
и дорога стиха легка.
Он течет как живой родник,
изменивший окрестность вмиг.
Он покинул мой тесный двор,
чтоб освоить иной простор,
а за этим стихом — другой,
мне не менее дорогой...
И прощаются все грехи
за рожденные мной стихи.
И надежда сладкая дразнит,
что продлится вечно мой праздник.
Белоснежный резвится конь,
для прекрасных рожден погонь.
Продолженьем родной земли
мир огромный открыт вдали.
Добрый день тебе, добрый день,—
повторять мне нынче не лень.
Не спеши,— прошу,— уходить,
помоги себя утвердить,
помоги заплатить долги,
состояться мне помоги!
ЧУДЕСНЫЙ СПОР
Посвящается девочке Амре и всем ребятам, принимавшим участие в этом споре
Такого шумного спора,
такого умного спора,
такого чудесного спора
еще не знавал наш двор
и помнит его с тех пор.
Затеяли спор тот дети,
что знают все-все на свете.
Их голоса звенели,
как звонкие птичьи трели.
— Балкарец он! Он балкарец! —
твердила всем Халимат.
— Аварец он! Он аварец! —
доказывала Фатимат.
— Да нет же! Он украинец! —
уверяла Оксана.
— Нет! Нет! Бедь он абазинец! —
Джир утверждал упрямо.
— Абхазец!— Амра кричала.
Тамаз отвечал:— Грузин! —
И Гаянэ не молчала:
— Он армянин! Армянин!
Визма сказала: — Чушь!
Была вам спорить охота!
Латыш он!— Да нет! Ингуш! —
в ответ ей заметил кто-то.
— Он осетин! — решила
маленькая Фатима.
— Башкир он! — так рассудила
соседка ее, Катиба.
— Белорус!— белокурая Ганя
повторяла снова и снова.
— Русский! — русая Таня
сказала очень весомо.
Замолкли все на мгновенье,
глаза широко раскрыв,
не в силах скрыть удивленье.
Но краток был перерыв.
И вновь на щеках румянец,
а спор набирает бег:
— Калмык он! Азербайджанец!
Казах он! Таджик! Узбек!
Ох, как далеко завел их
ребячий смешной задор
и как приблизилась Волга
к абхазской реке Кодор!
...В котором уж поколенье,
для каждого свой, родной,
нас греет, как солнце, Ленин
улыбкой своей земной.
МОСТЫ
Борису Карчава
Мосты, мосты,
короткие и длинные,
конструкции новейшей
и старинные,
для переезда и для перехода:
машины мчатся
и гремят подводы...
Мост поперек реки
или над бездной —
мост деревянный,
каменный,
железный,
на сваях, на быках,
цепной, висячий,
летящий через реки —
конь горячий...
Есть мост —
ровесник наших предков, может.
Есть мост,
что внука моего моложе...
Но в мире есть еще мосты —
и эти
несокрушимей всех!..
И нет на свете
такой реки, чтоб их в щепу разбила,
чтобы снесло их паводком весенним...
Разрушить и сломать их —
не под силу
на свете никаким землетрясеньям...
Да, есть мосты,
они всех прочих крепче,
надежны, словно дружеские плечи...
По ним врагу заказана дорога,
на них сам черт и вправду
сломит ногу...
Мосты любви,
и дружества,
и братства,
не льется кровь,
не стережет коварство,
не льстят
и без вины не обвиняют...
...Мост сердце с сердцем тот
соединяет...
Мосты, добро несущие,—
от века
связуют с человеком человека.
Мосты — дороги, светом озаренные
и помыслами чистыми рожденные,
их доброта людская возносила,
и в доброте — опора их и сила.
Устои и столбы не рухнут эти,
пока есть люди добрые на свете,
пока перила — дружеские плечи,
останутся мосты залогом встречи,
залогом единенья, не разлуки,
пока перила — дружеские руки...
Мосты, мосты —
пребудут нерушимы,
и будет мир спасен
и люди живы.
Мосты, мосты —
они всего живого
на все века твердыня и основа.
ПОЭЗИЯ ТЫ МОЯ
Дерзкого детства радость,
юности моей сладость,
мудрости моей властность,
старости моей ясность —
поэзия ты моя!
Вечной души горение,
верного сердца биение,
вольного духа мятежность,
горечи неизбежность —
поэзия ты моя!
Смех мой и мои слезы,
тишь моя, мои грозы,
сомнение и доверие,
вера моя и неверие —
поэзия ты моя!
Смелость моя и робость,
ярость моя и кротость,
мягкость моя и твердость,
высшая моя гордость —
поэзия ты моя!
Имя мое простое,
знанье мое пустое,
сотое перерождение,
дальнее освобождение —
поэзия ты моя!
Речь моя, мое слово,
песни моей основа,
песни моей скитание,
в толщу лет прорастание —
поэзия ты моя!
Встречи мои и разлуки,
долгие мои муки,
все, что смогла посметь я,
смерть моя и бессмертье —
поэзия ты моя!
Будь же благословенна
кровь твоя в моих венах,
небо твое высокое,
поле твое широкое —
поэзия ты моя!
* * *
Гураму Панджикидзе
Ты здравицу провозгласил.
Ты в ней меня превозносил,
меня воспел ты и прославил.
Друзей своих передо мной
колена преклонить заставил —
на пьедестал меня поставил!
Я думала:
не мне одной
те предназначены слова,—
наверно, я была права:
моих ровесниц превознес,
в честь тех ты слово произнес,
кто так нуждался
в добром слове!
И тем, кому не повезло
(а их несчетное число!),
желал ты счастья и здоровья...
В честь тех ты слово произнес,
что некогда на свете жили,
умны, нежны,
прекрасны были
и пролили немало слез...
Все их мечты, что сердце жгли,
невысказанными пропали,
в их душах умерли —
едва ли
они их выразить смогли...
Я кланяюсь им до земли...
Твои высокие слова
в честь тех моих сестер звучали,
кого — в отчаянье, в печали —
с детьми навеки разлучали,
в чужие угоняли дали
и отнимали все права
на жизнь, на смерть и на язык
родной — земли и небосвода...
кто получил — взамен свободы —
в чужом краю предсмертный крик...
Провозгласил хвалу ты в честь
красавиц, что блистали станом,
свет излучали неустанно,—
им жизнь несла дурную весть.
Их ждали купля и продажа,
бесправья тяжкая поклажа...
Тех, чьи мечтанья в поднебесье
орлами устремлялись ввысь,
чьи думы недопетой песней
взлетели — и оборвались...
Ты здравицу провозгласил
в честь женщин,
что со мною рядом
живут, творят в расцвете сил,
дань книгам отдают, нарядам,
растят детей, растят растенья,
ваяют и поют на сцене,
и в полный голос говорят,
и род абхазский продолжают,
и славу предков умножают,
чьи души и сердца горят!..
Ты здравицу провозгласил
в честь тех, кто должен лишь родиться,
кем будем завтра мы гордиться!..
Ты здравицу провозгласил,
ты в ней меня превозносил,
меня воспел ты п прославил,
друзей своих передо мной
колена преклонить заставил...
Я думала:
не мне одной
твое предназначалось слово —
и передать его готова
всем женщинам земли родной!
РАЗГОВОР С ЗЕМЛЕЙ
— О Земля,
как безбрежна твоя широта!
О Земля,
как прекрасна твоя красота!
— Чем я шире,
тем вам же привольнее жить.
Чем красивее я,
тем красивей вам быть.
— О Земля,
как ты боль переносишь легко!
О Земля,
как терпенье твое велико!
— Если я не снесу,
вам придется страдать.
Если мне не терпеть,
где терпенье вам взять!
— О Земля,
как порой ты бываешь жадна!
О Земля,
ненасытна твоя глубина!
— Как, скажите, могу
ненасытной не быть?
Я жадна,
чтобы досыта вас накормить.
— О Земля,
как ты силой могучей горда!
О Земля,
как беспечен твой нрав иногда!
— Я сильна,
чтобы вам эту силу отдать.
Я беспечна,
чтоб вам беззаботными стать.
— О Земля,
почему на тебе столько ран?
О Земля,
почему твоих слез — океан?
— Вам известно,
кто мне эти раны нанес.
Вам известно,
откуда моря этих слез.
— О Земля,
дышит вечностью древний твой лик!
О Земля,
сколько жить тебе?
Срок тот велик?
— Коль не будет меня,
то не будет и вас.
Вас не станет,
настанет последний мой час!
ЗВОН КОЛОКОЛОВ
Бо-ом!..
Бо-ом!..
Колокольный звон
слышится ночью где-то вдали.
Звуки проходят сквозь стены, сквозь сон,
катятся по простору земли.
О чем трезвонят колокола?
Несут ли кому-то горькую весть?
Счастье пророчат, спасенье от зла,
добрую славу, гордую честь?
Недосягаема тайна сия,
и позывные неясны ее...
Нам неподвластен закон бытия,
неотвратимо меча острие...
Бо-ом!.. Бо-ом!..
До-он!.. До-он!..
Вновь замирают наши сердца.
Не прекращается медленный звон,
видно, не будет ему конца.
Может быть, это сошлись времена —
то, что минуло, и то, что грядет?
Что-то вещают, но речь их темна,
а быстротечное время не ждет.
Горе и радость вступили в спор?
Бо-ом!.. Бо-ом!..
Как протяжен звук.
Звоном разбужен
средь черных гор,
из норки выбрался маленький жук.
Летит, но не знает, куда лететь.
Трепещут призрачные крыла...
Не умолкает литая медь.
В сумраке стонут колокола.
ТАИНСТВЕННОСТЬ
— Ку-ка-ре-ку-у! —
по полю летнему...
Чуть свет на Земле петухи ноют.
Первый — второму, второй — третьему
великую тайну передают.
Перекликаются
деревня с деревней,
верста с верстой —
меж лугов и лесов.
Но, как собака оглохшая,
древний
мир наш
не слышит тех голосов.
Что же случилось вдруг с человеком,
что сердцем он постарел
и умом,
вечность бездонную спутал с веком,
о совершенстве забыл самом?
Что заплутал между раем и адом?
...Истина — не видна.
Все с человеком сегодня рядом —
мир и война...
ГОВОРЯТ МНЕ
Говорят мне: «Хватит, отдохни!
Многое успела ты на свете!»
Хоть и выросли, конечно, дети,
сто забот прибавили они...
Говорят мне: «Все оставь дела...»
Делала я все, что мне под силу.
Я себя на части разделила,
но частям себя я раздала...
«Будь спокойна, помни и во сне:
все ты завершила безупречно...»
Да зачем мне сон — покой беспечный?
Без волненья невозможно мне...
Сердце все еще полно огня,
не смогу ни одного мгновенья
жить, тревог не зная и волненья,
и сомненья мучают меня.
Как же я спокойно спать могу?
Ни минуты не было покоя
у меня — как может быть такое,
если перед всеми я в долгу?
Как же я могу спокойно спать,
если где-то рядом во Вселенной,
что всегда казалась неизменной,
небо и земля горят опять?
Если где-то выстрелы гремят,
гибнут дети в материнском чреве,
мир еще в печали, в горе, в гневе,
где-то небо и земля горят.
Можно ль жить спокойно, налегке,
если кто-то мало ль что замыслит,
если мир от случая зависит
и судьба его — на волоске?..
Можно ли спокойно спать и жить,
если где-то гром гремит небесный?
Ваши пожеланья неуместны —
как могли вы это предложить?!
ВЕТВИ
Чем ветви растут быстрее,
тем дальше они от ствола,
как вольные птицы рея.
расправят свои крыла.
Им дерево дарит соки,
надеждой на жизнь дыша.
И ветви и ствол высокий —
ведь это одна душа.
И нет в том ни капли фальши.
У дерева — песнь одна.
Чем ветви уходят дальше,
тем дальше она слышна.
* * *
Ничего в этом мире старого нет.
Ничего в этом мире нового нет.
Длится жизни
и времени водоворот.
День сменяет ночь.
Тьму сменяет свет.
Близнецы
и кривда,
и правда.
Идут
друг за другом они —
там и тут,
там и тут.
Разве новость —
жизни исток и исход,
и забот ваших плод,
и наоборот...
А явились бы к нам
с других планет
пришельцы,—
и это не новость,
о нет!
Нов лишь человек.
Мир новей всего
рожденьем его
и смертью его.
И новые вскорости
входят радости в м
И новые горести
переполняют мир...
ТЫ ПЕЛА, ТAMРИКО...
В городе Гори в детском ансамбле поет девочка по имени Тамрико Мецрепашвили
Звенела музыка задорно и легко...
О как ты пела песню. Тамрико!
Твой голосочек-родничок лился,
другие заглушая голоса.
Он звал припомнить детство, звал мечты...
Ах, Тамрико, как пела песню ты!
От этой песни, побеждавшей гром,
зеленым одевался мир ковром.
Там, где темно,— там наступал рассвет,
там, где светло,— светлей рождался свет.
Твой голосок был утренней зарей
и звездочкой над спящею землей.
Была та песня искренне юна —
и возвещала взрослый день она.
Была земля огромной, Тамрико,
и небо над тобою, Тамрико!
Вселенная, как будто детский мяч,
припрыгивала с этой песней вскачь.
И на ладони у нее цвело
все, что в тебе летело и росло.
Обрадовал твой голос, Тамрико,
и грусть мне подарил он, Тамрико.
Я слушала с улыбкой, но подчас
невольно слезы вдруг лились из глаз.
Твоя большая песня, Тамрико,
как и тебе, сказала, нелегко.
Кричала песня, сладить не могла
с собой, родное, кровное ждала,
искала... Что искала, Тамрико?
Чем с болью в мир плескала, Тамрико?
Тебе еще так рано взрослой быть!
Еще не время — горестно любить.
Зачем же плачет голос, Тамрико?
Что впереди маячит, Тамрико?
Ты можешь в мире лишь отца искать!
И только мать так горько можешь звать!
Но о сиротстве песня говорит.
Так вот чем сердце Тамрико горит!
О, этот голос вправду голосит,
о детском горе подлинном гласит.
Узнала все из песни, Тамрико.
Потом сказали люди, Тамрико...
Как птенчик — из гнезда, из ласки их
и из пеленок выпала своих
так рано, Тамрико... Ты молоко
сосала из бутылки, Тамрико.
Погибли мать с отцом, к тебе спеша.
Сломалась неокрепшая душа,
как мост, что посредине перебит...
Какая боль в твоей душе кипит!
На сердце у меня такая грусть!
Я на тебя поднять глаза боюсь.
Сиротка-песня, ты — укор душе,
с пеленок взрослой ставшая уже.
И все ж ты не пропала, Тамрико!
Не зря летит твой голос высоко.
Заботливые руки, Тамрико,
тебя ведут по жизни далеко.
Исполнятся заветные мечты.
Не будешь плакать, маленькая, ты!
И только голос бьется и грустит,
и ничего судьбе он не простит.
Но песня — как спасительная весть,
в ней есть вопрос, но и ответ в ней есть.
Твой голос-родничок звучит, поет,
и сам себя в нем каждый узнает.
И небо над тобою высоко,
и мать-земля с тобою, Тамрико!
Пока поешь — Вселенная летит,
как детский мяч, и на тебя глядит.
Так пой же сердцем, страстно, высоко...
Нельзя без песни людям, Тамрико!
С СОЛНЕЧНОЙ ВЕЧНОЙ ДУШОЙ
Послушай-ка, Мир!
Погоди, дорогой.
До нас ты добрался дорогой какой?
Как ты уцелел
до сегодняшних дней?
Как ты не загнал по дороге коней?
Скрестились пути
у добра и у зла.
Темнеют от крови коней удила.
Зияют на лбу
бесконечности ран,
как будто на откуп ты вечности дан.
Как ты одолел
застарелую боль —
усильем скольких человеческих воль?
Не сходишь с ума
почему ты, когда
зажившие раны тревожит беда?
От грозных стихий,
от жестоких людей
как ты охранять умудрялся детей?
Как жизни корабль
средь подводных камней
довел ты, рискуя, до нынешних дней?
Не рухнул с небес
догоревшей звездой,
в ростках не задушен был злой лебедой,
как хрупкий сосуд,
ускользнувший из рук,
о твердь почему не разбился ты вдруг?
Послушай-ка, Мир!
Наконец, мне скажи,
как вечную душу вдыхаешь ты в жизнь?
И, солнце неся
через бездны страстей,
упрямо даришь долголетие ей?
БАЛЛАДА О ЧЕЛОВЕКЕ, ПОБЕДИВШЕМ СМЕРТЬ
В горах рожденный, выросший в горах,
охотником он был, первопроходцем.
Едва взойдет заря — ему пора
по зову сердца и по праву горца
туда, где в дымке контуры вершин,
где бег воды так яростен и гулок!..
Он этот хаос проходил один,
свободно.
словно тихий переулок.
Но вот однажды среди голых скал
сказало сердце:
мой конец приходит!
Я вижу Смерть, лица ее оскал —
за белым камнем на вершинном взлете!..
И Смерть кинжал вонзила вглубь, до дна
и вслед за ним прошлась сверлом горячим —
и стала алой снега крутизна
в его глазах...
Потом он стал незрячим
от дикой боли...
В небе пустота,
и на земле лишь он один да лани
стоят и смотрят, немы от стыда,
что не умеют облегчить страданье.
И мир настолько сузился тогда,
что стал пещерой,
темной и холодной...
Очнулся он, когда взошла звезда
мерцающею искрой путеводной.
Он был мужчиной — и, остаток сил
собрав, пошел, хватаясь за каменья.
В пустынном небе огонек светил,
как на краю безвестного селенья...
Как в гору, тяжело шагал он вниз,
ступала следом Смерть с ехидным смехом...
Так до людей вдвоем и добрались —
и рухнул он
Под рубленным орехом!
Смерть усмехнулась:
вот теперь он — мой!
Зря торопился так в дома жилые...
Дотронулась костлявою рукой —
а он глаза открыл,
еще живые!
Смерть дрогнула и скрылась за углом,
и люди окружили человека.
Он поглядел:
белым-бело кругом,
как будто вся земля покрыта снегом...
Куда девались синь, луга, цветы —
вся щедрость красок в середине лета?
Все белое —
и это знак беды:
Смерть где-то рядом,
притаилась где-то!
Не захотел в больничный он покой,
и здесь остаться тоже не желал он.
— Хочу я к детям,— он сказал,—
домой! —
Домой дорога долгая лежала...
И люди понимали: риск велик
везти больного круговертью горной,
но чуял он, что рядом в этот миг
таится Смерть,—
и вызов бросил гордо!
Он вышел вновь на бон неравный с
откуда дух такой,
такая сила?!..
Он, полумертв, добрался до детей,
и Смерть-погибель
снова отступила!..
За мужество тебя благодарю,
благодарю за стойкость и терпенье!
Балладу эту я тебе дарю —
прими ее,
мое благословенье.
СТРАНА ДОБРОТЫ
